Глава 105. Званый обед
— Мы ещё молоды, и в будущем станем куда более грозными, чем этот парень по фамилии Линь.
Цуй Чжэн словно заботился о настроении Нин Мина: — В конце концов, в этом мире сила превыше всего, а твой талант к самосовершенствованию, старина Четвёртый, похоже, совсем неплох...
— Брат Цуй, я совершенствуюсь не для того, чтобы быть грознее других, — вдруг перебил Нин Мин.
Цуй Чжэн недоуменно спросил: — Тогда ради чего?
Нин Мин помолчал, затем ответил: — Чтобы другие не могли проявлять свою грозную силу передо мной.
Цуй Чжэн осмыслил эти слова, находя их весьма глубокими.
Появление Линь Тяньюя было лишь небольшим эпизодом.
Божественная столица, расположенная у ног Сына Неба, порой называлась малым двором, где переплетались большие и малые круги влияния.
Хоть он и опирался на маркиза Дамин, будучи, по сути, одним из самых привилегированных людей, стараться держаться в тени было разумно.
Вскоре Нин Мин последовал за Цуй Чжэном к резиденции канцлера — величественному и роскошному дому.
Однако мысль о том, что в этом месте уже умерло несколько канцлеров, вызывала лёгкий холодок.
— Третий молодой господин. Господин Нин.
Два юных слуги в зелёном одеянии поспешили навстречу: — Хозяин ждёт вас уже давно.
Нин Мин был весьма удивлён.
По логике вещей, его, такого молодого человека, не стоило канцлеру принимать с таким почтением, верно?
Цуй Чжэн был очень рад, что отец так тепло встречает его близкого друга; это поднимало и его собственный престиж.
— Быстрее, заходите, заходите.
Цуй Чжэн тут же провёл Нин Мина через большие ворота.
Пройдя по извилистой дорожке, Нин Мин любовался пейзажем, пока не оказался в одном из дворов.
Едва он подошёл, как услышал голоса изнутри.
— Быстрее уходи! Что за чушь ты творишь? Вы меня просто поражаете!
Во дворе.
Толстяк в багровом чиновничьем халате, с большим животом, прогонял другого мужчину средних лет.
Мужчина средних лет неловко сказал: — Надеюсь, канцлер Цуй проявит великодушие…
— Быстрее уходи!
Канцлер Цуй нетерпеливо махнул рукой.
Вскоре дворецкий увёл мужчину средних лет.
— Отец.
В этот момент Цуй Чжэн и Нин Мин подошли.
Канцлер Цуй взглянул на них, и на его лице появилась улыбка, добрая, как у Майтрейи.
— Сяо Чжэн, ты вернулся? А это, должно быть, Нин Мин, который спас тебе жизнь в прошлый раз, верно?
Канцлер Цуй не держал себя высокомерно, с улыбкой глядя на Нин Мина: — Действительно выдающийся человек, юный герой!
Его отношение резко контрастировало с тем, как вёл себя Линь Тяньюй.
— Канцлер.
Нин Мин сложил руки в приветствии.
Вдруг канцлер Цуй заметил подарки в руках слуги.
Сначала он нахмурился, но, увидев, что это всего лишь несколько яблок, его брови снова расслабились, и он заулыбался.
— Отец, кто это был?
Цуй Чжэн обернулся к удаляющемуся мужчине средних лет, испытывая некоторое недоумение.
— Эх! Ты не представляешь!
Канцлер Цуй взял чай с каменного стола, выпил его залпом и сказал: — Вчера вечером я встречался с чиновником из министерства кадров в малой беседке. За ужином я мимоходом сказал, что суп с зеленью и тофу очень вкусный…
— И что ты думаешь? — Канцлер Цуй скривил лицо, словно горькая тыква. — Я ни за что не мог представить, что сегодня рано утром повар из малой беседки заявится, сказав, что его уволили, и хочет получить работу у нас в поместье!
Эти слова прозвучали.
Нин Мин сначала не понял.
Когда же он осознал истинную причину, то просветлел и вздохнул, сетуя на проклятую бюрократию.
— Разве это не хорошо? Отец, ты же говорил, что его суп с зеленью и тофу был очень вкусным?
Недоумённо спросил Цуй Чжэн, его чутьё было несколько хуже.
— Хорошо, говоришь? Хорошо?!
Услышав это, канцлер Цуй недовольно посмотрел на своего сына, ему хотелось ущипнуть его за ухо.
Однако канцлер Цуй всё же напутствовал: — Здесь вода слишком глубока, ты не справишься. Лучше тебе оставаться в Палате Большой Медведицы и хорошенько совершенствоваться.
— Как странно.
Цуй Чжэн был в полном недоумении.
— Эй!
Вдруг канцлер Цуй хлопнул себя по голове: — Ох уж я… Надо было дать повару приготовить еду перед уходом.
Этот канцлер действительно заставил Нин Мина невольно рассмеяться, он показался ему довольно забавным.
В следующий миг канцлер Цуй снова с улыбкой посмотрел на Нин Мина: — Юный друг Нин, я слышал о тебе от Чжэна. Проходи, присаживайся за стол, поедим и поговорим.
...
Внутри дома.
Все расселись вокруг большого круглого стола. Блюда на столе не были изысканными, даже хуже, чем те, что Линь Юйянь ела на корабле «Фэйюнь».
Это действительно озадачило Нин Мина.
Ведь это канцлер, в чьих руках сосредоточено три десятых власти императора, разве это не преувеличение?
Однако канцлер Цуй, кажется, живёт в постоянном страхе?
— Отец… почему так мало блюд?
Цуй Чжэн тоже нахмурился: — Разве семья Цзян не прислала большую партию осенней сосновой рыбы в прошлый раз, во время осеннего урожая на озере Улин?
На лице канцлера Цуй мелькнуло смущение.
Впрочем, для молодых людей, любящих покрасоваться перед друзьями, такое поведение было нормальным.
— Очень вкусно, а что такое, брат Цуй?
В этот момент Нин Мин заговорил, с аппетитом уплетая еду.
Глаза канцлера Цуй загорелись, он взглянул на юношу и подумал про себя: «Этот юноша — настоящий талант для придворной службы».
Пользуясь случаем, канцлер Цуй с улыбкой сказал: — Юный друг Нин, если я не ошибаюсь, в прошлый раз ты был лишь на девятом ранге, верно? И вот всего за месяц ты достиг восьмого ранга. Этот талант, несомненно, хорош.
— Канцлер преувеличивает, — сказал Нин Мин, понимая, что канцлер Цуй, похоже, намеренно пытается установить с ним связь.
Но чем он, Нин Мин, мог заслужить такое внимание канцлера?
Нин Мин был не глуп и примерно понял, что цель канцлера — маркиз Дамин, который стоял за его спиной.
Цуй Чжэн знал, что Нин Мин стал человеком маркиза Дамин, поэтому неудивительно, что канцлер Цуй тоже был в курсе.
— С таким талантом, по моему мнению, оставаться во внешнем дворе — это просто расточительство.
Канцлер Цуй продолжил: — Как раз кстати, Чжэн наконец одумался. Что, если я распоряжусь, чтобы вас двоих перевели во Двор Лазурного Дракона? Что скажешь?
Едва эти слова прозвучали,
Нин Мин слегка вздрогнул.
Обычный человек, вероятно, сразу бы согласился.
Ведь что такое Двор Лазурного Дракона?
Лучшие наставники, лучшие ресурсы, лучшая среда, а любой однокурсник мог быть ребёнком высокопоставленного чиновника третьего ранга.
Как говорится, вода течёт вниз, а человек стремится вверх.
Никто не откажется от лучшей среды для роста.
Цуй Чжэн тоже посмотрел на Нин Мина.
На самом деле, ещё месяц назад Цуй Чжэн хотел перейти во Двор Лазурного Дракона. Он лишь колебался из-за нескольких братьев из внешнего двора.
Но тут же —
Нин Мин заговорил: — Спасибо, канцлер, за ваше доброе намерение, но мне не нравится это место, Двор Лазурного Дракона.
Услышав это,
Канцлер Цуй нахмурился: — Я считаю так: вы с Чжэном, можно сказать, прошли через жизнь и смерть. С такой связью вы сможете пройти дальше, чем другие, если будете поддерживать друг друга в Божественной столице.
— Но во внешнем дворе есть только один Ян Шаодун. Хоть он и мастер пятого ранга, но у него, как и у Чжэна, есть некий барьер в сердце, который он не может преодолеть.
— Тогда чему вы будете там учиться? Как вы сможете сравниться с развитием во Дворе Лазурного Дракона? Сейчас разница, возможно, невелика, но что будет потом?
Канцлер Цуй произнёс длинную речь, а затем целенаправленно задал несколько вопросов, показывая, что был хорошо подготовлен.
Нин Мин посмотрел на Цуй Чжэна.
Он понял, что этот обед сегодня имел и скрытый смысл.
Брат Цуй хотел перейти во Двор Лазурного Дракона, и он пришёл к Нин Мину, чтобы тот помог ему.
Нин Мин подумал и сказал: — Брат Цуй, иди во Двор Лазурного Дракона. В конце концов, что бы ни случилось, мы всегда будем братьями.
— Старина Четвёртый…
Увидев, что Нин Мин всё понял, Цуй Чжэн заговорил: — Я знаю, в прошлый раз Двор Лазурного Дракона тебя унизил, и ты недоволен.
— Но мир так устроен. Ты раньше не был частью этого круга, но потом вольёшься, и такого больше не произойдёт.
Не успел Цуй Чжэн договорить,
как Нин Мин без колебаний возразил: — Что значит «мир так устроен»? Сколько ты видел, чтобы считать это истиной? Я культиватор, и мой круг — это лишь эти Небеса и Земля!
Едва эти слова прозвучали,
выражение лица Цуй Чжэна застыло. Взгляд канцлера Цуй также изменился.
— Прошу прощения.
В следующий миг Нин Мин опустил голову, больше ничего не говоря.
Он всё ещё был молод, и к тому же считал Цуй Чжэна настоящим другом. Услышав слова последнего, он просто не мог сдержаться.
Но тут же —
— Отец.
Цуй Чжэн вдруг глубоко вздохнул, а затем посмотрел на канцлера Цуй: — Я подумал, и всё-таки не буду переходить во Двор Лазурного Дракона.
Теперь уже Нин Мин был поражён.
— О?
Канцлер Цуй убрал улыбку, на его лице не было никаких лишних эмоций.
Он лишь постукивал пальцем по столу, один раз, за другим, словно по барабану: — Ты уверен? Ведь потом будет великое состязание четырёх академий. Если ты будешь слаб, то тебя просто растопчут.
Цуй Чжэн снова посмотрел на Нин Мина, в его сердце бушевала внутренняя борьба.
Он не понимал, почему старина Четвёртый так противится Двору Лазурного Дракона.
Хотя они и были друзьями, их происхождение было разным, и их восприятие тоже отличалось.
Один был аристократом, выросшим в феодальной династии, другой же обладал душой, закалённой гуманизмом XXI века…
Но в конце концов,
Цуй Чжэн всё же твёрдо кивнул, не зная, было ли это юношеской незрелостью или чем-то иным.
В любом случае, Цуй Чжэн сказал: — Да, я останусь во внешнем дворе.
В этот миг сердце Нин Мина дрогнуло.
Он был действительно удивлён, что друг, которого он встретил во внешнем дворе, едва прибыв в Божественную столицу, оказался настолько… надёжным братом.
— Идиот!
В этот момент голос внезапно раздался из-за двери.
Нин Мин поднял голову.
Он увидел, как старший брат Цуй Чжэна, Цуй У, вошёл.
— Отец, ладно, что третий брат ни на что не способен, но ты что, тоже будешь смотреть, как он дурачится?
Цуй У сначала сложил руки в приветствии канцлеру Цуй, а затем без всякой вежливости сказал: — Ладно, что ты взял этого парня из Западных хребтов в младшие братья, но разве есть смысл тащить его на дно, обременяя третьего брата?
Глаза Нин Мина сузились.
О, значит, в глазах таких, как этот, он действительно всего лишь прихлебатель, а этот званый обед на самом деле был приёмом новых младших братьев?
— Нин Мин — мой друг.
Вдруг Цуй Чжэн встал и посмотрел на Цуй У.
Цуй У поднял голову и, как и прежде, подавил Цуй Чжэна своей мощью: — Друг? И ради друга ты готов остаться во внешнем дворе и продолжать деградировать?
Раньше Цуй Чжэн из-за психологической травмы детства, обладая Звездой Бенетнаш в качестве звезды судьбы, не смел совершенствоваться и часто подвергался брани со стороны Цуй У. При встрече он всегда обходил его стороной.
Но сейчас,
Цуй Чжэн прямо смотрел на Цуй У, настаивая: — Внешний двор просто свободен, это не обязательно деградация.
Цуй У холодно сказал: — Разве это не самообман? Наставник, который ничего не делает, и четверо разболтанных бездельников.
В конце концов, Цуй У громко воскликнул: — Цуй Чжэн, ты не идёшь во Двор Лазурного Дракона, чтобы хорошо совершенствоваться, ты хочешь продолжать позорить нашу семью Цуй?!
За круглым столом.
Канцлер Цуй лишь наблюдал за этой сценой, никак не проявляя себя.
Один его сын был весьма известен во Дворе Лазурного Дракона, другой же проболтался во внешнем дворе несколько лет…
Обоих сыновей канцлер Цуй любил одинаково.
Что касается сегодняшнего выбора Цуй Чжэна?
На самом деле, в глазах канцлера Цуй всё, что бы он ни выбрал, было хорошо.
Причина была проста —
Юноша по имени Нин Мин встал.
Он стоял рядом с Цуй Чжэном и спокойным, но твёрдым голосом сказал: — Дайте мне два года, и я покажу всем культиваторам четырёх академий: человека определяет он сам, а не та среда, которой вы так гордитесь.
Едва эти слова прозвучали,
никто не заметил, как изменился взгляд канцлера Цуй.
Много лет назад нынешний Император тоже произнёс нечто подобное.
Тот человек в драконьем халате, восседавший на золотом троне Девяти Драконов, державший в руках имперскую печать и взиравший на весь мир, сказал слова, каждое из которых было жемчужиной:
— Человек покоряет Небеса.
Эти четыре слова были основной силой, которую использовали жители Великой Династии Чжоу, чтобы противостоять странному миру после угасания звёзд и гибели всего живого!