Том 4.1. Придворный этикет и визит Хиршуры

Мы вышли из библиотеки в коридор, соединявший крыло служащих и крыло слуг. Отсюда наши с Вильфридом последователи из числа слуг-учеников и служащих-учеников отправились на занятия, а мы с первокурсниками, второкурсниками и нашими рыцарями сопровождения вернулись в главный корпус. Там Юдит и второкурсники направились в один класс, Филина и низшие дворяне в другой, а Родерих и его группа средних дворян в третий. Мы с Вильфридом как кандидаты в аубы пошли в привычный нам малый зал, а у высших дворян в этот раз занятие проводилось в отдельном классе. Придворный этикет имел чрезвычайно много тонкостей, и определённые детали сильно зависели от статуса.

У дверей классной комнаты взрослые слуги оставили нас, сказав, что вернутся за нами позже.

— Розмайн, ты выглядишь довольно заинтересованной, — заметил Вильфрид, когда мы зашли внутрь.

— Разумеется. Чтобы посещать библиотеку, я должна закончить с практикой как можно быстрее. Я намерена сдать экзамен по придворному этикету уже к концу дня.

Несмотря на все мои усилия, единственным достижением на текущий момент была экскурсия по первому этажу библиотеки. Я не смогла прочитать ни одной книги! Я хотела как можно быстрее покончить с практическими занятиями и наконец окопаться среди книжных полок, чего бы мне это ни стоило.

— Я готова отдать жизнь за то, чтобы наконец получить неограниченный доступ к библиотеке… — добавила я.

— Э-эм… Рад видеть подобный боевой настрой, — ответил Вильфрид.

Сев на один из стульев с числом «тринадцать», он пробормотал что-то о том, что мои дела могут пойти отнюдь не так оптимистично, как я надеялась.

Нашим учителем сегодня была женщина по имени Примавера¹.

— От первокурсников ожидается знание придворного этикета по части приветствий и правильного поведения на чаепитиях, — начала она. — Я полагаю, вы все уже знаете, что по окончании занятий начнутся чаепития между герцогствами с целью как социализации, так и налаживания дипломатических отношений. Все участники должны использовать единый этикет, чтобы не вызывать недовольство друг у друга. Вы все получили базовое образование, но кандидаты в аубы склонны со временем терять навыки, а их высокий статус в родных герцогствах зачастую делает их неопытными в использовании вежливых форм обращений. С этой целью мы проведём сегодня имитацию такого чаепития, как если бы вас пригласил член королевской семьи. Я прослежу за тем, насколько ваши знания этикета позволяют вам встретиться с кем-то настолько высокого статуса, и, уверена, этот опыт определённо поможет вам в будущем.

Во время нашего тренировочного чаепития учитель Примавера должна была сыграть роль королевской особы, а её три помощника — следить за тем, как мы соблюдаем этикет, и оценивать нас, основываясь на сказанном нами, выражении наших лиц, манерах за столом и так далее. Так как проверять нас собирались очень тщательно, то разделили на две группы: кандидаты в аубы из герцогств с первого ранга по десятый и кандидаты с рангами от одиннадцатого и дальше.

— Мы начнём с кандидатов в аубы из герцогств высокого ранга, — объявила Примавера.

Половина студентов встала и построилась по порядку следования рангов их герцогств. Их первой задачей было поприветствовать королевскую особу, которая пригласила их на чаепитие. Судя по тому, как эти студенты себя вели, у них уже был некоторый опыт. Они выстроились в ряд, после чего началось приветствие. Кандидаты в аубы вели себя весьма уверенно. Филина упоминала, что преподаватели придворного этикета, как правило, были мягкими и не очень требовательными, так что лишь немногие студенты терпели неудачу, а потому я наблюдала за процессом без особого интереса.

— Пожалуйста, попробуйте ещё раз с самого начала.

— Что? — поражённо пробормотала я.

К моему невероятному удивлению, студенты один за другим получали неудовлетворительные оценки уже на этом этапе. Примавера же со спокойной улыбкой просто качала головой.

— Это недостаточно хорошо для чаепития с представителями королевской семьи. Кандидаты в аубы должны быть лучше, — говорила она. — Будущие герцоги не смогут избежать встреч и чаепитий с королевской семьёй на собрании герцогов, так что вам следует стараться лучше.

Похоже, сдать экзамен по этому предмету с первой попытки будет сложнее, чем я думала. Я выпрямилась и стала наблюдать за тем, как кандидаты из герцогств высокого ранга собирались с духом и повторяли приветствия снова и снова. Однако, как бы я ни приглядывалась, всё равно не могла понять, что они делают не так — все их действия казались правильными. Каждого студента заставляли повториться хотя бы раз, поэтому чаепитие выглядело довольно неловким.

«То, как Примавера смотрит на них сверху вниз и заставляет повторяться снова и снова… это похоже на те собеседования, на которых интервьюер намеренно пытается вывести соискателя из себя. Не наблюдает ли она, как они реагируют на несправедливые нападки от кого-то с большей властью, ведь кандидаты в аубы привыкли иметь более высокий статус, чем всё их окружение?»

Остальные, включая меня, наблюдали за происходящим с почтительного расстояния, поэтому было сложно в точности расслышать то, что говорят студенты. Однако было видно, что головы некоторых из них уже поникли из-за того, что их заставляли повторяться снова и снова. Они нервно делали попытку за попыткой, с отчаянной надеждой в глазах, что в следующий раз сделают всё правильно и избежат новой неудачи.

— Похоже, это ещё сложнее, чем я думал… — прошептал мне Вильфрид.

Закончив с приветствиями, Примавера больше не говорила: «Пожалуйста, попробуйте ещё раз». Однако теперь её помощники и люди, игравшие роли слуг, стали что-то записывать на дощечках. Похоже, было более чем разумно считать их интервьюерами тоже.

— Похоже, богиня времени Дрефангуа соткала сегодняшние нити с исключительной скоростью и изяществом, — мягко произнесла Примавера.

Этот эвфемизм можно было перевести как: «Когда тебе хорошо, время летит быстрее». Фактически на этом имитация чаепития подошла к концу. Студенты попрощались и вернулись на свои места, а те, кто играл роль слуг, убрали после них со стола и подготовили свежий чай и сладости, чтобы позже подать их нам, кандидатам в аубы из герцогств более низкого ранга. Тем временем учителя, изучив исписанные дощечки, начали объявлять результаты.

— Девятый ранг. Вы должны прикладывать больше усилий к тому, чтобы двигаться элегантно. Следите за движениями ваших пальцев.

— Приношу свои извинения.

— Третий ранг. Не говорите только о себе и прислушивайтесь к окружающим.

— Второй ранг. Вы кандидат в аубы большого герцогства. Действуйте уверенней и старайтесь вести себя с достоинством.

— Седьмой ранг…

Судя по отзывам учителей, самым важным было сохранять самообладание, какой бы напряжённой ни была ситуация. Следовало уверенно улыбаться и воздерживаться от взгляда в пол — те же правила, которые регулярно вколачивались в меня с тех пор, как я начала свою новую жизнь дворянки.

«Оставаться изящной. Наблюдать за окружением. Пока я следую наставлениям моей дворянской мамы, со мной всё будет в порядке».

***

— Господин Вильфрид и госпожа Розмайн из тринадцатого. Пожалуйста, подойдите.

К тому времени, как нас вызвали, экзамен уже шёл полным ходом. Нас заранее предупредили, что в имитацию входит ожидание в другом месте перед нашим прибытием на чаепитие, поэтому, мягко улыбнувшись, я выпрямила спину и как можно элегантнее протянула руку Вильфриду, давая ему понять: «Пожалуйста, сопровождай меня». Мне было трудно, если не невозможно, изящно встать со стула без его помощи. Он удивлённо моргнул, не ожидав от меня такой просьбы, но тут же взял меня за руку.

Вильфрид поприветствовал Примаверу первым, когда мы подошли к ней. Он преклонил колено, скрестил руки перед собой, и, склонив голову, произнёс:

— Могу ли я помолиться о сей радостной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

— Пожалуйста, попробуйте ещё раз.

Вильфрид, ожидая такого ответа, тут же опустил глаза и послушно повторил приветствие. Примавера заставила его сделать это ещё дважды, продолжая тихо наблюдать за ним. Я заметила, как он стиснул зубы от разочарования.

— Этого достаточно, господин Вильфрид, — с лёгким вздохом наконец сказала Примавера и изящно махнула рукой, отпуская его.

Когда Вильфрид встал и молча ушёл, настала моя очередь подойти к Примавере. Встретившись с её внимательным взглядом, я улыбнулась, затем изящно опустилась на колено, скрестив руки перед собой.

— Могу ли я помолиться о сей радостной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

— Пожалуйста, попробуйте ещё раз.

— Как пожелаете.

Я улыбнулась ещё шире и снова поприветствовала её, в этот раз даже ещё вежливей, чем в первый.

— Вы можете.

Я получила её одобрение со второй попытки. Ожидавший меня Вильфрид, когда мы начали идти к своим местам за столом, с разочарованием прошептал:

— Эй, как тебе удалось получить её одобрение, повторившись всего раз?

— Вся хитрость в том, что её нужно считать не учителем, а настоящей королевской особой, — поделилась я секретом, продолжая смотреть вперёд с вежливой улыбкой.

— Я так и делал, — ответил Вильфрид, не выглядя убеждённым.

Как по мне, он не совсем понимал, что я имела в виду. Вильфрид практически никогда не общался с людьми более высокого статуса, чем он сам, поэтому, пусть ему и показалось, что он обращался к Примавере правильно как к королевской особе, на самом деле он так и не осознал суть этого испытания до конца.

— Господин Вильфрид. Вот ваше место, — сказал один из помощников Примаверы.

Вильфрид уже было инстинктивно дёрнулся в указанном направлении, как я с жёсткой улыбкой ущипнула его за руку. Он тут же понял мой намёк и остановился, после чего повёл меня к моему месту.

Очевидно, что мне нужно было дать Вильфриду совет, но мы, естественно, не могли общаться на виду у следящих за каждым нашим шагом помощников Примаверы и слуг. У меня была возможность сказать ему буквально несколько слов.

В отличие от кандидатов в аубы герцогств с высоким рейтингом, у которых действительно никогда не было того, перед кем приходилось бы склонять голову, Вильфриду уже приходилось отвечать за свои ошибки. А это, в свою очередь, помогло ему научиться склонять голову перед Фердинандом, которого он когда-то ненавидел. Если бы он смог использовать этот опыт, то сегодняшнее практическое занятие, несомненно, стало бы для него очень лёгким. Я изящно подняла руку, чтобы учитель не заметила движения моих губ.

— Вильфрид, — прошептала я, — господин Фердинанд наблюдает за нами.

Услышав мои слова, Вильфрид мгновенно выпрямился. Он всё так же с улыбкой смотрел вперёд, но, судя по глазам, внутренне напрягся и немного нервничал. Похоже, мой посыл дошёл до него.

— Вот моё место. Я очень тебе признательна, — выразила я ему благодарность, ободряюще улыбнувшись.

Вильфрид, получивший заряд уверенности, ответил мне спокойной улыбкой и направился к своему месту.

— Госпожа Розмайн, присаживайтесь, — сказал один из слуг, отодвигая для меня стул.

Стул оказался намного выше, чем я ожидала, от чего я удивлённо моргнула.

Конечно, можно было просто вскарабкаться на него, но вряд ли это сочли бы изящным. Уже хорошо знакомая с такой ситуацией, я с видом: «Ох, у меня возникли трудности» — взглянула на слугу и, приложив ладонь к щеке, наклонила голову. В прошлом Фран понял этот намёк, как и многие другие, так что человек, получивший образование слуги, тоже должен был догадаться… ну или, по крайней мере, я так думала. Слуга лишь в замешательстве моргал, смотря на меня, и даже не пытался помочь мне сесть на стул.

«Это тоже часть испытания? — подумала я, продолжая стоять в той же позе. — Как мне лучше всего справиться с этой ситуацией?»

В идеале слуга сразу бы помог мне сесть, но, похоже, меня проверяли, как я отреагирую на слугу, у которого проблемы с пониманием. Вариант «забраться на стул самостоятельно» в данных обстоятельствах даже не рассматривался, а обращаться к слуге со словами: «Я не могу сесть самостоятельно, а потому не могли бы вы посадить меня на стул» — слишком унизительно для дочери герцога. Я не имела права демонстрировать слабость.

«Что будет правильнее: найти способ преодолеть свою слабость или пожаловаться на слугу? Хм… Я вроде как на приёме у королевской семьи, верно? Тогда…»

Мы со слугой продолжали смотреть друг на друга, и довольно скоро я поняла, что осталась единственной, кто ещё не занял своё место. Уверена, за мной сейчас наблюдали не только те кандидаты в аубы, что уже сидели за столом, но и имеющие более высокий статус, уже закончившие своё занятие.

— Что-то случилось, госпожа Розмайн? — спросила Примавера.

Я повернулась к ней, всё ещё в позе «Ох, у меня возникли трудности».

— Учитель Примавера, я правильно понимаю, что мы должны действовать так, как если бы это чаепитие происходило на приёме у королевской семьи?

— Да, совершенно верно, — хитро улыбнувшись, ответила мне Примавера.

Полагаю, то, как я справлюсь с этой ситуацией, было для меня самой важной частью экзамена. Мне во что бы то ни стало было нужно сохранить как благородный вид, так и собственное самообладание. Я играла роль гостя, приглашённого на чаепитие королевской семьи. У меня не было необходимости прикрывать простого слугу.

— Учитель Примавера, этот слуга, видимо, был нанят совсем недавно? Я, конечно, удивлена, что он совершил настолько грубую ​​ошибку, но всё же, пожалуйста, не ругайте его слишком сильно, — сказала я.

Для принимающей стороны считалось грубостью не знать особенностей своих гостей. Каждый раз, когда Эльвира устраивала чаепитие, она всячески подчёркивала необходимость угодить приглашённым, будь то удовлетворение их предпочтений, предоставление удобных мест за столом или учёт личных обстоятельств, в которых они находились. В связи с этим было важно, чтобы работавшие в день приёма слуги заранее подготовились и знали, что им придётся делать. Грубость слуги, по большому счёту, была равносильна грубости хозяина, которому они служили.

В случае этого чаепития предполагалось, что слуги должны были знать о моём росте, и что мне будет сложно самостоятельно сесть на высокий стул. Они должны были подготовиться, чтобы убедиться в том, что я не буду испытывать неудобств. Спрашивая, не был ли слуга нанят недавно, я намекнула, что принимающая сторона не позаботилась о том, чтобы должным образом собрать информацию, проинформировать своих слуг о необходимости помочь мне, да и просто в отсутствии у слуг адекватного обучения. В каком-то смысле я обвинила принимающую сторону в проявлении лени.

— Ох, как неловко! — воскликнула Примавера.

Она позвонила в колокольчик и приказала слуге позади меня отойти в сторону. В следующее мгновение ко мне подошёл другой и помог сесть на стул. Сам факт того, что всё было улажено одним звонком в колокольчик, навело меня на мысль, что она действительно собрала информацию заранее и проинформировала слуг о моих обстоятельствах. Её действия продемонстрировали, что низкое качество подготовки слуг только казалось низким.

— Госпожа Розмайн, прошу простить меня за неопытного слугу.

— Не беспокойтесь. В последнее время довольно сложно найти хорошо обученных слуг, — ответила я с изящной улыбкой.

Я заметила, как после моих слов слуга, стоявший позади Примаверы, что-то записал на дощечке.

Чаепитие наконец-то началось. Я воспринимала его как групповое общение с едой и напитками, порой обращаясь к тем детям, которые молча попивали чай, чтобы вовлечь их в разговор, иногда притворялась, что вовсю слушаю тех, кто не затыкался, а также льстила хозяйке, хваля её чай и сладости.

В общем, я очень хорошо поработала. В процессе чаепития случилось несколько явно сфабрикованных происшествий, без сомнения, чтобы увидеть, как мы отреагируем. Решения о том, как действовать, я принимала, оглядываясь вокруг и наблюдая за тем, что делают другие.

Было несколько раз, когда Вильфрида подстрекали, чтобы поймать его на ошибке, почти так же, как это было во время приветствий, но теперь он справился с этим намного более уверенно, спокойно улыбаясь. Моё предупреждение о том, что Фердинанд наблюдает за нами, действительно сработало.

— Господин Вильфрид и госпожа Розмайн из тринадцатого сдали экзамен, — вскоре объявила Примавера. — Они прекрасно справятся с любым чаепитием в дворянской академии.

В итоге оказалось, что Вильфрид и я были единственными, кто сдал экзамен по придворному этикету в первый день. Я сдерживала бушующую во мне радость изо всех сил, продолжая элегантно улыбаться.

— Я польщена вашей похвалой, — ответила я.

Имитация чаепития закончилась, но я всё ещё чувствовала на себе взгляд Примаверы. Я решила отложить выражение восторга до возвращения в общежитие, поэтому продолжила действовать изящно, даже покинув зал.

И, как только дверь общежития закрылась за мной…

— Я сдала! Я сдала придворный этикет! — крикнула я Рихарде, светясь от счастья.

Этой внезапной вспышки эмоций было достаточно, чтобы шокировать моих последователей, в то время как последователи Вильфрида посмотрели на своего господина с беспокойством.

— А вы, господин Вильфрид?

— Я тоже сдал, но только благодаря Розмайн. Без её предупреждения я, вероятно, провалился бы, — отметил Вильфрид, явно выразив свою благодарность.

Сказанное заинтересовало Рихарду. Моргнув, она спросила:

— Юный господин Вильфрид, что же она вам сказала?

— Я просто шепнула ему, что господин Фердинанд наблюдает за нами, — сказала я.

Пока я спала, Вильфрид не только взял на себя руководство детской комнатой, но и совершал вместо меня весенний молебен и присутствовал на празднике урожая. Это означало, что ему приходилось проводить с Фердинандом много времени, вне зависимости от того, нравилось это самому Вильфриду или нет. Поскольку Рихарда тоже хорошо это знала, скрытый смысл моего предупреждения не укрылся от неё, и она засмеялась.

— Ха-ха-ха! Я говорила, что ваши старания однажды окупятся, юный господин, и кажется, этот день настал намного раньше, чем ожидалось!

— Да…

Переодевшись, я пошла в общий зал, где я наблюдала за тем, как другие писали учебные пособия и покупали информацию. Я же старалась воздерживаться от написания пособий самостоятельно, поскольку это означало бы украсть работу у низших дворян. Вместо этого я просто указывала им на плохой почерк или неудачные формулировки.

Пока все методом проб и ошибок искали самый лучший способ заработать деньги, я раздумывала о предстоящих занятиях. Что я могла сделать, чтобы как можно скорее попасть в библиотеку? Сегодня я сдала придворный этикет, а это означало, что теперь мне нужно было сосредоточиться на практических занятиях по танцу посвящения, музыке, созданию ездового зверя и получению штапа.

Первокурсники не участвовали в ритуале танца посвящения, поэтому я сомневалась, что учителя будут к нам требовательны. Я решила сосредоточиться лишь на основах. Самым важным в танце посвящения для меня, на самом деле, было ухитриться не дать случайное благословение, чтобы тем самым не создать лишние проблемы.

Что касается музыки, то я была приглашена на чаепитие с учителями, что, безусловно, означало, что мои навыки соответствовали их стандарту. Мне просто нужно было договориться о зачёте в обмен на новую песню или две.

Моё первое занятие по созданию ездового зверя закончилось обмороком Фрауле́рм, но, скорее всего, мы просто продолжим с того же места, где остановились. По словам Хиршуры, для сдачи экзамена было необходимо вылететь на звере наружу и облететь вокруг академии, так что мне не о чем было беспокоиться.

«Ну, разве что о том, что учитель Фрауле́рм снова грохнется в обморок…» — подумала я.

Я была уверена, что экзамен по созданию ездового зверя пройдёт без проблем, если смогу как-то привлечь Хиршуру к роли ассистента под видом того, что она обеспокоена здоровьем Фрауле́рм. Тем не менее, я сомневалась, что Хиршура согласится прервать свои исследования, чтобы поработать сверхурочно. Единственный способ заручиться её помощью — это как-то сделать потраченное ею время ценнее исследований.

«А завтра будет получение штапа…» — вспомнила я.

Все первокурсники должны были пойти в место, известное как Сокровенный зал, чтобы найти там магические камни, называемые «божественная воля», которые являлись основным компонентом для штапа. Я беспокоилась, получится ли у меня, но Корнелиус заверил, что всё будет хорошо. По его словам, я сама всё пойму, как только окажусь там. Тем не менее, в экзамен входило не только получение магического камня. Ещё нужно было создать сам штап и научиться им пользоваться.

***

Пока я размышляла о том, как поскорее разобраться с оставшимися предметами, в общий зал влетела Хиршура.

— Где госпожа Розмайн?

Я удивлённо моргнула. По словам старшекурсников, обычно она появлялась в общежитии только в первый и последний день учебного года. На мой взгляд, для человека с такой репутацией Хиршура появлялась тут невероятно часто.

— Что привело вас сюда сегодня? — спросила я, привлекая её внимание.

— Я только что услышала от кое-кого из студентов, что магические инструменты в библиотеке снова заработали, — с пылом ответила она, подскакивая ко мне. — Как вам это удалось? Насколько я помню, они защищены магическим кругом, который не позволяет никому, кроме хозяина, прикасаться к ним.

Действительно, до сих пор всех, кто прикасался к Шварцу и Вайсу без разрешения, отталкивало назад, что хорошо говорило о том, на какие невероятные вещи способны защитные чары. Но как она догадалась, что тут замешана я? Ей рассказал кто-то из студентов Эренфеста, которые были со мной в библиотеке?

— Почему вы думаете, что за это ответственна именно я?

— Потому что первокурсников Эренфеста видели гуляющими по библиотеке в сопровождении двух больших шмилов, — закатив глаза, ответила Хиршура. — Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто приложил к этому руку. Госпожа Розмайн, вы единственная, рядом с кем постоянно случаются какие-то происшествия. И кстати говоря, вы не потрудились сообщить мне об этом ордоннанцем.

— Шварц и Вайс просто снова начали двигаться. Я не думала, что это было чем-то, что требует вашего внимания, особенно учитывая, насколько вы обычно заняты, — ответила я.

Видя, каким энтузиазмом искрились фиолетовые глаза Хиршуры, я сделала вывод, что она заботилась не столько о том, чтобы быть в курсе проишествий в качестве смотрителя общежития, сколько об экспериментах над Шварцем и Вайсом. Как новая хозяйка я должна была их защитить.

— Шварц и Вайс не могут покинуть библиотеку.

— Я полагаю, что смогут, если вы будете с ними.

— Я не позволю вам их разобрать, — сказала я, бросив на Хиршуру уверенный взгляд.

— О чём вы? У меня никогда и не было такого желания. Я просто хочу раздеть их.

— У вас есть склонность снимать одежду с магических инструментов, учитель Хиршура? — спросила я, морально готовая к более серьёзной защите, если Хиршура окажется намного более опасной чудачкой, чем мне показалось поначалу.

— Я учитель, преподающий создание магических инструментов, — ответила она, скривившись. — Вполне естественно, что я хочу узнать побольше о двух уникальных магических инструментах, принцип изготовления которых считается давно утраченным. Насколько я понимаю, части их тел, скрытые под одеждой, могут дать подсказки о том, как они создавались. Я просто хочу увидеть их своими глазами.

Без сомнения, в глазах Хиршуры был виден интерес исследователя, но мне всё равно стоило относиться к ней с осторожностью, ведь она хотела раздеть шмилов.

— Как хозяйка Шварца и Вайса я обязана защищать их. В библиотеке слишком много работы, чтобы госпожа Соланж могла справиться в одиночку.

Хиршура нахмурила тонкие брови, размышляя. В какой-то момент она начала постукивать пальцем по виску, как всегда делал Фердинанд, когда над чем-то усиленно думал.

«Ох, вот оно что, — подумала я. — Теперь понятно, от кого Фердинанд перенял свои привычки».

Пока я тихонько смеялась про себя, Хиршуру, судя по всему, внезапно осенило. Она резко вздёрнула голову, ухмыльнулась и внимательно посмотрела на меня через монокль.

— Госпожа Розмайн. Насколько я помню, есть традиция, что новый хозяин Шварца и Вайса должен подарить им новую одежду, верно?

— Ох, вот как? — ответила я, играя дурочку.

Хиршура проработала в дворянской академии уже много лет, но я понятия не имела, как много она могла знать о библиотечных шмилах. На секунду после её вопроса я была в замешательстве, и этого, похоже, хватило ей для подтверждения предположения, поскольку её улыбка сразу же стала шире.

— Разрешите мне присоединиться к вам, когда вы разденете их для снятия мерок, — сказала она. — Разумеется, я не буду трогать или раздевать их самостоятельно.

На мой взгляд, это обещание было ничем не лучше, чем что-то вроде: «Позвольте мне просто пройти за вами в душ. Не волнуйтесь, раздевать я вас не буду».

Но, прежде чем я успела что-то сказать, Хиршура продолжила:

— Если вы позволите мне сделать это, я буду главным учителем на оставшихся у вас уроках магии. Вам же не разрешают посещать библиотеку, пока вы не сдадите экзамены по всем предметам, не так ли? Уверяю, вам понадобится очень много времени, чтобы сдать экзамен по созданию ездового зверя, учитывая, как сильно Фрауле́рм обижена на вас.

«Да она… Она демон! Хиршура — настоящий демон, соблазняющий своих студентов перейти на тёмную сторону!»

После напряжённой битвы умов я всё же поддалась искушению демона, который обещал мне лёгкую жизнь вплоть до выпуска.

Примечания

1. primevère [pʀimvɛʀ] (фр.) — первоцве́т, при́мула