Том 9. Глава 761. Необходимое зло

— О чем вы говорите? — Габриэль встал, появившись прямо перед жителями деревни.— Какие дети?

— Лорд Габриэль, — жители деревни почтительно поприветствовали Габриэля.

Габриэль проигнорировал их приветствие. — Я вам задал вопрос. О каких детях вы говорили?

— А, об этом. Мы говорили о казни последних остатков богов. С их смертью почти все их кровные линии вымерли, — воскликнул житель деревни.— Это было указание лорда Эзекиеля. Он сказал, что мы должны завершить начатое.

— Завершить начатое? — Габриэль нахмурился. Он развернулся и ушел. Он направился прямо к Эзекиелю, чтобы спросить его.

Эзекиель что-то обсуждал с главой деревни, когда перед ним появился Габриэль.

— Почему мы должны были убивать маленьких детей? Разве мы не могли поглотить их божественность?

Эзекиель оглянулся на Габриэля. Он уже ожидал подобной реакции, когда Габриэль узнает об этом. Именно поэтому он не рассказал Габриэлю об этом плане.

Эзекиель долгое время жил во тьме, поэтому его разум уже отвык от чувства вины, но Габриэль был не таким. Его психика все еще оставалась слабой, когда дело касалось подобных вещей.

— Ты думаешь, мы плохие парни, потому что убили детей? — спросил он Габриэля. — Как ты думаешь, они бы полюбили тебя, если бы ты простил их и оставил в живых?

— Сколько жизней они бы забрали, чтобы отомстить в будущем? Мы забрали десятки жизней, чтобы спасти тысячи в будущем. Это необходимая жертва, — добавил он. — Если ты хочешь назвать это злом, то это будет считаться необходимым злом.

— Как бы они забрали жизни, если бы были лишены своей божественности? — спросил Габриэль.

— И ты думаешь, что они никогда не смогут восстановить свою божественность после того, как ты ее поглотишь? Ты уверен, что этого никогда не произойдет? — ответил Эзекиель.

Он был с Габриэлем уже довольно долго, и по какой-то причине очень любил этого молодого человека. Он считал Габриэля членом семьи, но также знал, что иногда нужно быть жестоким, чтобы защитить свое будущее.

— Быть милосердным к врагам ─ значит быть жестоким к себе. Запомни это, — сказал он, похлопав Габриэля по плечу.

— Для тебя потеря нескольких детей может быть ненужным поступком, но это было необходимо. По крайней мере, мы сделали это ради какой-то цели. А как насчет богов? Сколько детей они убили? И по какой причине?

— Посмотри на него, — он указал на главу деревни. — Как я потерял всю свою семью, так и он потерял сына и невестку благодаря богам. Даже его двухлетний внук не остался в живых. То же самое касается всех остальных жителей деревни!

— Все они ─ жертвы безжалостности богов. Все они ─ те, кто потерял все! Они жили с ненавистью сотни лет, и все ради этого момента!

— Эта война была не просто нашей войной. Это была их война. Это была война всех, кто страдал, и это была война, чтобы предотвратить подобное в будущем.

— Ты видишь этих детей беспомощными, но они получили знания из Царства Богов. Даже если ты ослабишь их или заключишь в тюрьму на всю жизнь, это все скрытая опасность, которая может прийти, чтобы заставить нас пожалеть в будущем.

Если бы это был кто-то другой, Эзекиель даже не стал бы объяснять свои действия, но это был Габриэль, поэтому он постарался оправдать свои поступки.

— Посмотри на меня. У меня не было божественности. Я родился смертным с чуть более крепким телосложением, но сегодня я могу убивать богов. Все жители деревни тоже были смертными, но они способны убивать богов!

— Божественность ─ это еще не все в этом мире. Есть тысячи способов стать сильнее. Ты все еще думаешь, что мы должны были просто поглотить их божественность и отпустить их на свободу?

Эзекиель промолчал. Он сказал все, что хотел.

Габриэль молча стоял, не зная, что ответить. В словах Эзекиеля был смысл. Даже обычный смертный мог стать сильным, не говоря уже о тех, кто постиг знания богов. Просто оставить их на свободе было потенциальным риском для будущего.

Он не мог найти причин возражать против решения Эзекиеля. В глубине души он понимал, что это логичное решение. Кроме того, он не убивал детей. Когда он сражался в прошлом, многие дома были разрушены, так что, скорее всего, погибло и много детей. По крайней мере, у Эзекиеля была причина. Это было ради их безопасности.

Эзекиель не стал дожидаться ответа Габриэля. Он уже видел, что Габриэлю нечего возразить. Это был лишь вопрос времени, когда он смирится с этим.

— Если тебе это неприятно, просто обвини в этом меня. Это было мое решение, так что ты не должен чувствовать себя виноватым, — он взъерошил волосы Габриэля и ушел вместе с главой деревни, продолжая беседу.

Габриэль смотрел вслед уходящему Эзекиелю. Несмотря на то, что его сопровождал глава деревни, его спина казалась одинокой.

Габриэль только вздохнул в ответ и повернулся. Он пошел обратно в дом, временно закрепленный за ним в деревне. Они не собирались возвращаться в Царство Богов, так как все еще ждали мести Януса после смерти Каена.

Эзекиель не хотел затруднять Янусу их поиски. Янус был единственным оставшимся на данный момент богом, по крайней мере, по их сведениям.

Вместо того чтобы активно искать Януса, стратегически правильнее было занять пассивную позицию и ждать его, подобно сидячей утке. Эзекиель прекрасно понимал, что Янус может распознать ловушку, но все же ждал его прихода.

— Ты уверен, что он придет? Это было бы ничем не лучше, чем принять свою смерть. Неужели он настолько наивен? — спросил глава деревни.

— Иногда это самая большая слабость богов... Их чувства к своей семье, — ответил Эзекиель. — И Янус ─ один из таких богов, что доказывает тот факт, что он пришел сюда, чтобы защитить Каен, несмотря на всех нас. Я уверен, что он придет, если не для мести, то для исцеления Каена.