Глава 170. Созидание, крах, хаос
В небольшой комнате.
Сумрачная обстановка, лишь несколько фонарей долголетия испускали призрачно-зелёное пламя.
Чжу Ушуан, Тао Байбай и остальные ученики четырёх дворов выстроились в ряд, присев у стены.
На лицах каждого читалась сложная гамма чувств, выглядели они так, словно совершили преступление.
С другой стороны, Нин Мин, Чжао Ли и Вэй Сюэ стояли, их взгляды скользили по этим людям.
— Что-нибудь заметил?
Внезапно Чжао Ли взглянул на Нин Мина.
Мгновенно Тао Байбай так сильно занервничал, что его сердце словно сжала огромная рука.
К счастью, Нин Мин ничего не сказал.
Сейчас он хмурил брови, будто размышляя над неразрешимой загадкой.
— Кто подвергнется искажению?
Нин Мин смотрел на Чжу Ушуана, затем на Тао Байбая, и даже на Цуй Чжэна, Линь Сяосяо.
Рядом Чжао Ли, явно безжалостный человек, который убивал, глазом не моргнув, уже торопил его более десяти раз.
Стоило ему просто назвать имя, и этот человек был бы немедленно убит.
В таких обстоятельствах, когда судьба живых жизней зависела от одной лишь его мысли, это чувство было поистине неописуемым.
— Так вот каким человеком был маркиз Дамин?
В этот момент Нин Мин снова вспомнил того мужчину в тёмно-фиолетовом халате с драконьим узором.
— Фух… — он глубоко вздохнул. — Маркиз Дамин пробыл на этой должности несколько десятилетий, принимая бесчисленные решения...
Факты доказывали, что человеку нужна вера. Эта вера могла быть реальным кумиром, или таинственным божеством, или определённой философией, которая помогала ему определить свой путь.
По крайней мере, нынешний Нин Мин ещё не мог ступить на свой собственный путь, ему оставалось лишь следовать по стопам маркиза Дамина.
— Ты, встань, запусти истинную эссенцию.
Холодный взгляд Нин Мина упал на Тао Байбая. Тот сразу же широко раскрыл глаза.
— Нин Мин, что ты имеешь в виду? Ты подозреваешь меня?
— Чушь! — Нин Мин нахмурился. — Я подозреваю каждого здесь, и все вы будете проверены. Разве ты не человек?
Услышав это, Тао Байбай сдержал свои эмоции, встал и, стиснув зубы, запустил истинную эссенцию внутри себя.
Тао Байбай был учеником Двора Лазурного Дракона, его звезда судьбы была звездой ранга А, а истинная эссенция была лазурно-голубой, словно морская вода.
Нин Мин чувствовал чистоту этой силы.
Более того, истинная эссенция Тао Байбая была даже здоровее, чем у него самого.
Нин Мин продолжил: — Хорошо, теперь продемонстрируй свою божественную технику.
Тао Байбай, скрипя зубами, снова применил свою божественную технику.
Его руки покрылись пламеобразными узорами и начали светиться, что было весьма необычно. Никто не сомневался, что этот удар кулаком мог бы разорвать голову дикому зверю!
Нин Мин наблюдал очень внимательно.
Вокруг небесные избранники Палаты Большой Медведицы также смотрели на Тао Байбая, с разными выражениями в глазах.
Эта сцена действительно была очень похожа на Великое Состязание Четырёх Дворов, где каждый демонстрировал себя.
— Запретное и божественные техники на самом деле одинаковы.
В этот момент Вэй Сюэ вдруг заговорила: — И то, и другое — законы звёзд. Разница лишь в том, что запретное — это осквернённые законы, настолько искажённые, что мы не можем их освоить.
— А божественные техники — это чистые законы, но и они несут риск. То есть, культиваторы, обладающие божественными техниками, заслуживают особого внимания.
Вэй Сюэ сказала это, бросив глубокий взгляд на Тао Байбая.
От этих слов Тао Байбай почувствовал холод по всему телу. — Разве я ошибался, занимаясь культивацией?
Он не ожидал, что его гордость, его божественная техника, теперь обернётся так называемым риском.
К счастью, Нин Мин лишь принял к сведению Тао Байбая, а затем посмотрел на другую ученицу: — Ты, встань, запусти истинную эссенцию.
Время постепенно шло...
Вскоре большинство людей в комнате были вынуждены продемонстрировать свои способности, включая Цуй Чжэна и Линь Сяосяо.
Звёзды судьбы у каждого были разные, и чистота истинной эссенции тоже отличалась, что давало много пищи для размышлений.
В конце концов...
Нин Мин сделал предварительную оценку, а затем посмотрел на Чжао Ли.
Шух! Шух! Шух!
В тот же миг все присутствующие также взглянули на Чжао Ли, их сердца замерли в напряжении.
Чжао Ли, можно сказать, был сильнейшим здесь, обладая силой, превосходящей восьмой ранг.
Если бы он вышел из-под контроля и нарушил эти хрупкие правила, последствия были бы немыслимы!
К счастью,
хотя Чжао Ли был несколько недоволен, он всё же выступил вперёд: — У меня две божественные техники Звезды Семи Убийств: одна — Призрачный Глаз, вторая — Меч Разделяющей Души...
Говоря это, его глаза превратились в устрашающие чёрные дыры, отчего все присутствующие почувствовали, что не могут пошевелиться, их тела словно застыли.
Нин Мин опустил взгляд на свою тень: — Эта божественная техника способна удерживать окружающую тьму?
— Призрачный Глаз... — Выражение лица Чжу Ушуана также стало сложным.
На Великом Состязании Четырёх Дворов он сам был побеждён этой божественной техникой.
— Какая сильная и осквернённая энергия инь!
Нин Мин снова нахмурился.
Если истинная эссенция Чжу Ушуана была подобна яркому и мощному солнечному свету, то истинная эссенция Чжао Ли была подобна холодному льду Жёлтого Источника, или как зловещая аура, которая никогда не рассеивается на поле боя...
По правде говоря, Нин Мин чувствовал, что Чжао Ли был самым близким к искажению человеком!
Но, учитывая реальную ситуацию, Нин Мин должен был взвесить все «за» и «против».
В противном случае, если бы он выбрал Чжао Ли, тот ни за что не согласился бы. Тогда всем пришлось бы объединиться против Чжао Ли, что неизбежно привело бы к смертельной битве.
— Хорошо.
Одновременно Чжао Ли убрал истинную эссенцию, снова встал в тени, скрыв свою ауру.
Никто не осмелился сказать ни слова по этому поводу.
— Уже почти пора.
Вэй Сюэ внезапно посмотрела на Нин Мина и спросила: — Ну так что, кого мы должны убить в этот раз?
Шух! Шух! Шух!
Мгновенно лица Тао Байбая и других побледнели, их сердца наполнились тревогой.
— Только бы не я.
Чьи-то ладони вспотели.
Кто-то тайком оглянулся на дверь, уже готовя путь к отступлению. Если выберут его, он сбежит!
— Пожалуйста, Нин Мин, я нормальный, только не выбирай меня...
Кто-то смотрел на губы Нин Мина, его сердце замерло в горле, боясь, что тот произнесёт его имя.
В этот момент.
Даже простые люди в Божественной столице пришли в возбуждение.
А во дворце и в Палате Большой Медведицы.
Император и маркиз Дамин не отрываясь смотрели в бронзовое зеркало, их лица были непроницаемы.
— Чёрт! Чёрт! Дайте мне ещё немного времени, почти готово!
С другой стороны, в одном из дворцов.
Те культиваторы линии Звезды Вэньцюй, что исследовали формацию на обратной стороне бронзового зеркала, сейчас чуть не повырывали себе волосы, крайне обеспокоенные.
В такой замкнутой среде
Ночные Филины не только мучили души этих молодых небесных избранников, но и терзали каждого жителя Великой Династии Чжоу!
...
В тусклой комнате воздух словно сгустился, затрудняя дыхание.
Вдруг,
раздался резкий голос: — Нин Мин, ты же ещё не показал себя всем, верно?
Шух!
Мысли Нин Мина прервались, и он проследил взглядом за говорившим. Это был юноша в синем одеянии.
Он был учеником Двора Чёрной Черепахи по имени Сюй Нин, культиватор восьмого ранга, хорошо проявивший себя на Великом Состязании Четырёх Дворов.
— Хорошо.
Нин Мин не стал спорить, а затем также продемонстрировал свою истинную эссенцию.
Он поднял руку, и в его ладони заструилось слабое чёрное сияние, источающее такую же поразительную зловещую ауру, прямо не уступающую силе Звезды Семи Убийств Чжао Ли.
Это вызвало у многих присутствующих удивление.
Даже Чжао Ли с интересом посмотрел на Нин Мина.
— Кстати, даже если ты из Ночных Соловьёв, Нин Мин, разве ты не подвержен риску искажения?
Внезапно Тао Байбай тоже выступил вперёд.
У него на лбу выступил пот, то ли от волнения, то ли от чего-то ещё: — Я думаю, мы должны все вместе решить, кто подвержен наибольшему риску искажения, а затем убить его, как тебе это?
Услышав это, Нин Мин нахмурился.
Рядом с Тао Байбаем одна из учениц также сказала: — Верно, почему мы должны отдавать свои жизни в руки одного человека?
— Давайте голосовать все вместе, это будет справедливо!
Вскоре многие присоединились к этим словам.
Наблюдая эту сцену, Нин Мин молчал, лишь прищурился, словно напуганная лиса.
И в этот момент —
Чжао Ли шагнул вперёд, источая внушительную ауру, которая потрясла всех вокруг.
Он оглядел всех и холодно сказал: — Я ещё не знаю ваших мыслей? Вы, несомненно, хотите выбрать случайного козла отпущения и проголосовать за него, лишь бы это не были вы сами.
— Разве ты сам раньше не был таким? — не выдержал Тао Байбай. — Если бы выбрали тебя, ты бы смирился?
— Я бы нет, но вы должны. —
Нагло сказал Чжао Ли: — Кто не согласен, выходи вперёд, я сейчас же убью его!
— Чжао Ли, ты слишком неразумен...
Тут же Чжу Ушуан тоже встал: — Ты должен знать, что Его Величество и старейшины Палаты Большой Медведицы наблюдают за этим, и ты так своевольничаешь?
Сцена мгновенно погрузилась в полный хаос.
Все болтали наперебой, находясь на грани жизни и смерти, каждый из них был как муравей на раскалённой сковороде, разум вот-вот должен был выйти из-под контроля.
И в этот момент —
— Тао Байбай.
Нин Мин внезапно произнёс имя.
Шух!
Шух!
Шух!
Как только эти три слова прозвучали, всё помещение погрузилось в мёртвую тишину.
Кх-кх...
Тао Байбай застыл и медленно повернул голову к Нин Мину, на его лице застыло ужасно гримаса: — Нин Мин, что ты имеешь в виду?
— Чжао Ли, действуй. —
Сказал Нин Мин, закрывая глаза, словно не желая видеть то, что должно было произойти.
Шух —
Почти мгновенно Тао Байбай снова резко взглянул на Чжао Ли, увидев, что в его глазах уже вспыхнула жажда убийства, и его сердце мгновенно опустилось на самое дно.
— Нет! Этот парень намеренно подставляет меня! Только потому, что я предложил всем проголосовать... Но я нормальный! Как я могу подвергнуться искажению?
Тао Байбай безумно кричал на других.
Но никто не обращал на него внимания.
Все с изумлением смотрели на Тао Байбая, втайне вздыхая с облегчением и незаметно отступая на полшага назад.
— Чёрт возьми! Нин Мин, я потом убью всю твою семью!
Тао Байбай мгновенно осознал своё положение и, подобно отчаянному преступнику, с безумным выражением лица попытался сбежать.
Он ни за что не должен был умереть так!
Почему какой-то заурядный ученик из внешнего двора должен был решать его судьбу?
Наибольший риск искажения? Какая шутка!
Явно Звезда Семи Убийств Чжао Ли, да и он сам — Утренняя Звезда...
Клац!
Мысли оборвались, Тао Байбай внезапно застыл на месте, его ноги стали тяжёлыми, словно бетон.
Вшух! Вшух! Вшух...
В то же время несколько синих потоков света, словно пули, врезались ему в спину, вызывая разрывающую боль в глубине плоти.
— За... почему...
Тело Тао Байбая сильно затряслось, он сначала недоверчиво посмотрел на свою тень под ногами, а затем обернулся, его зрачки были полны ужаса.
Шух —
Его взору предстало багровое свечение.
— Проблема решена.
Одновременно Чжао Ли, держа в руках свой огромный чёрный меч, холодно произнёс.
Позади него
голова упала, а кровь хлынула фонтаном из шеи, образуя ярко-красный, режущий глаз фон.
В этот момент не только в этой комнате, но и во всей Великой Династии Чжоу воцарилась безмолвная тишина.
Дзынь!
В одной из усадеб чиновник Великой Династии Чжоу, словно потеряв опору, внезапно рухнул на пол.
Этот человек был отцом Тао Байбая.
Он мог принять, что Тао Байбай будет убит теми злыми культиваторами, мог даже принять любую жестокую смерть, но никак не мог смириться с тем, что произошло в бронзовом зеркале.
— Как мой сын мог подвергнуться искажению?! Нин Мин, ты... почему так поступил?
Этот мужчина средних лет сначала вскипел от гнева, но затем его словно окатили ведром холодной воды.
Кого он мог винить? Это же были Ночные Соловьи, защитники Божественной столицы.
...
В комнате.
Терпкий запах крови витал в воздухе...
Все стояли как одураченные, а некоторые ученицы даже расплакались, увидев кровь, их дух был сломлен.
Однако Чжао Ли даже не взглянул на ещё тёплое тело, а прямиком подошёл к Нин Мину: — Я только что вспомнил, Третьего принца ещё нет, верно? Твоё суждение, возможно, не совсем верно.
Нин Мин по-прежнему держал глаза закрытыми: — Никто не может быть уверен в правильности своего суждения.
— Тоже верно.
Услышав это, Чжао Ли кивнул, не задавая больше вопросов, и отошёл в сторону.
Несмотря на сложные чувства, Чжу Ушуан и остальные понимали, что ничего нельзя было поделать, но в их сердцах таилось смутное подозрение.
Почему Нин Мин выбрал именно Тао Байбая?
И в этот момент —
Снова раздался тот голос, от которого у всех присутствующих изменились лица:
— Только что было очень увлекательно, но, к сожалению, у вас осталось ещё пол благовонной палочки, чтобы найти того человека.
— Кроме того, теперь вы можете выбрать любого человека, чтобы принести его в жертву, и я скажу вам, кто тот культиватор, который вот-вот подвергнется искажению.
Шух!
Мгновенно сердца Чжу Ушуана, Цуй Чжэна, Вэй Сюэ и других словно рухнули в бездну.
Они убили не того человека?
Все с трудом верили своим глазам, глядя на Нин Мина.
Он,
Нин Мин, открыл глаза и как раз посмотрел на труп Тао Байбая на полу.
Его чёрные глаза были холодны, словно в них не было ни малейшего чувства, слишком безразличны и бесстрастны.
— О, я ошибся, значит.
Равнодушно произнёс Нин Мин, словно ему было совершенно всё равно.
В следующий момент, он перевёл взгляд на оставшихся Чжу Ушуана и других.
Тотчас же Чжу Ушуан и остальные охватили страх и гнев, их тела дрожали, они просто не могли этого принять.
Даже Цуй Чжэн на мгновение оцепенел, чувствуя, что его четвёртый брат сейчас был необычайно чужим.
Или, возможно, он никогда по-настоящему не знал его?
— Вот это и есть Ночные Соловьи?
В то же время все жители Божественной столицы были шокированы этим юношей.
— Тогда убьём ещё одного!
Что ещё больше приводило в отчаяние, так это то, что Чжао Ли снова выступил вперёд, словно ему было совершенно безразлична эта жестокая игра.
— Бежим! Бежим! Все бегите! Эти парни — палачи, они все сошли с ума!
Внезапно Чжу Ушуан громко крикнул, увлекая всех в тёмный проход.
Эти небесные избранники сейчас были похожи на крыс, до смерти перепуганных, и метались, как дикие звери в лесу, пытаясь сбежать.
— Бежать?
Мгновенно на лице Чжао Ли появилось холодное выражение.
Вэй Сюэ тоже нахмурила брови.
Она не хотела, чтобы эти люди вскоре подверглись искажению во тьме, превратившись в зловещие запретные существа, не поддающиеся рациональному мышлению.
— В погоню!
В следующий момент Чжао Ли и Вэй Сюэ одновременно бросились вперёд, даже намереваясь устроить кровавую бойню, их жажда убийства была поразительной.
В комнате.
Остался только Нин Мин, стоящий в луже крови, от него исходила аура, подобная айсбергу.
Рядом Цуй Чжэн и Линь Сяосяо молчали, их сердца словно давила огромная глыба.
В этой смертельной игре Ночные Соловьи оказались игрушками Ночных Филинов, чувствуя себя совершенно бессильными.
Те парни даже не показались, лишь несколькими простыми словами полностью превратили эту замкнутую среду в ад на земле.
— Ха... ха-ха-ха...
Внезапно раздался ненормальный смех.
Цуй Чжэн был потрясён.
Он увидел,
как Нин Мин снова поднял голову, с несколько странным выражением лица, уголки его губ, казалось, приподнялись: — Ночные Филины, вы действительно группа...
И в этот момент —
Бум!!!
Внезапно спереди раздался оглушительный звук битвы, и мощная волна энергии хлынула вперёд.
Мгновенно, не говоря уже о Цуй Чжэне, даже в глазах Нин Мина вспыхнул свет.
В этой нахлынувшей волне энергии... смешивалась едва заметная зловещая аура.
— Кто-то действительно подвергнется искажению!
В этот момент Цуй Чжэн и Нин Мин продемонстрировали совершенно противоположные выражения лиц.